Закон„усталости от любви"

Отвращение, которое мы испытываем по отношению к тому, от которого совсем недавно были „без ума", означает не потерю любви, а всего лишь усталость от нее. Любовь находится под двойным протекторатом — контролем ума и контролем сердца. И они попеременно берут верх над нами, колебля нас и заставляя мучиться. Пока мы „без ума", мы во власти „чувства", когда мы не испытываем никаких других чувств, кроме „ненависти", мы в плену „ума.".
Радость в любви — когда мы на полюсе чувства, страдание — когда маятник ритма настроения качнется в сторону ума. Ненавидеть в любви естественно. Ум ничего другого и не умеет, как ненавидеть. Ему ли, только и способному, что презирать мир и жизнь, толкающему нас с холодной расчетливой трезвостью на войны и самопогибель, ему ли справиться с каким-то там чувством!
Но пусть знают и помнят все: как часы только потому и идут, что маятник колеблется, так и жизнь живет тем, что пульсирует от сердца к уму и обратно. Этому главному ритму души есть предписание, но нет закона, и потому никто не может даже догадываться о времени смены таких состояний.
Единственное, что мы знаем, чем должны руководствоваться и в чем быть уверены — так это в обязательной рано или поздно переполюсации.
А все так называемые „трагедии в любви" оттого, что люди, у которых они случились, поспешили, не дождавшись, разуверились в возможности возврата к своим прежним чувствам. Любовь начинается в нетерпении (но это — мнимость и лишь кажется так, потому что мы ее ждали аж с момента появления на свет, а это минимум лет пятнадцать — восемнадцать), а повториться может лишь в терпеливости. Вполне возможно, что ее цикл занимает десятилетия.
И подобно тому, как планеты одной солнечной систе-мы имеют различный суточный период от часов до лет, так и чувство любви в нас бывает то мимолетным, то быстрым, то очень долгим.
На какой планете любви мы сегодня? Кто знает? Утешимся тем, что закон мира — вращение. Постоянное, неизменное, непременное! *
Этот закон — главный компонент характеристик любви. Он лежит на поверхности; очевиден, ощущаем и переживаем всеми. И странно, что его не заметили ни Моруа, ни Стендаль, ни Шопенгауэр.